Расследования Об издании Контакты
Сегодня:

ВСЕ, ЧТО НЕ СГОРИТ – СГНИЕТ

(16.08.2006)


Оригинал этого материала
© ПОЛИТ.РУ

Распечатать статью

С момента памятной на века проверки в Эрмитаже прошло уже более двух недель, но страсти все еще не улеглись. Кто, как, когда и при каких обстоятельствах вынес из главного музейного хранилища страны 221 предмет «третьесортной ювелирки» (выражение Григория Ревзина), знают, похоже, только желтые газеты. Простым смертным остается только перечитывать вывешенный на сайте список исчезнувших экспонатов, прикидывая, не оказалось ли за последние несколько лет в личной антикварной коллекции хрустальной вазочки в форме дельфина или овальных эмалевых часов. Да смаковать версии: от «общей культурной политики страны» (Независимая газета) до «крупномасштабного заговора спецслужб по воздействию на влиятельную интеллигенцию» (КоммерсантЪ).

К сожалению, чрезвычайные происшествия в сфере искусства не редкость. Если говорить о кражах, то на шедевры мирового и местного значения посягали всегда и везде. И если порой успехом грабители обязаны собственной ловкости и изворотливости, то иногда этот успех – целиком и полностью результат досадных случайностей, сбоев в работе охранных систем и элементарного недосмотра. То же самое можно сказать и о пожарах, которые, как доказывают события последних лет, тоже отнюдь не редкость в мире культуры и искусства. И здесь, увы, становится очевидна метафоричность воландовского «рукописи не горят». Горят и рукописи, и картины, и памятники архитектуры. Но печальнее всего, когда «культурные трагедии» разгораются даже и не из-за халатности и недосмотра, а из трезвого коммерческого расчета.

За последние три года и до недавнего момента в России, к счастью, особо громких ограблений совершенно не было. Воровали, что называется, по мелочи. Так, например, в мае прошлого года были вынесены из Кунсткамеры фарфоровая клетка для цикад и бронзовая скульптурная композиция Повелителя злых демонов. Причем вынесены без особых препятствий – сигнализация не работала, поскольку заболел человек, который должен был ее устанавливать, а бабушки-смотрительницы оказались не в состоянии углядеть за всеми коридорами сразу. Директор Кунсткамеры весьма неохотно признал, что система охраны музея, мягко говоря, несовершенна. Разумеется, все упирается в финансирование музея Академией наук, потому как на выделенные за год 850 тысяч рублей вместо необходимых 15 миллионов усовершенствовать охранные системы невозможно.

Ущерб от «мелких» краж особенно ощутим, конечно, в провинции. Так, в феврале этого года из музея Софьи Ковалевской в деревне Полибино Псковской области были украдены две картины общей стоимостью 160 тыс. рублей, одна из которых – подлинник работы неизвестного фламандского мастера XVII века. Условия для воров вновь оказались идеальными – сторож заболел, а сигнализация отключена из-за недофинансирования. Разумеется, областное финансирование не может покрыть все необходимые на содержание культурных памятников расходы, поэтому решено было передать областной музей в введение федерального Политехнического музея, что вряд ли поможет решить проблему, поскольку московские федеральные музеи сами страдают от нехватки средств.

Если говорить о событиях на Западе и в Америке, то, помимо регулярных похищений из различных картинных галерей и государственных музеев картин Моне, Пикассо, Ван-Гога и Матисса, наиболее скандальная кража произошла в августе 2004 года в Осло. Тогда вооруженные грабители на глазах у посетителей похитили из музея Мунка два самых известных его полотна – «Крик» и «Мадонну», общая стоимость которых приблизительно равна 19 млн. долларов. Министр культуры Норвегии Валгер Сварстад Хаугланд признала, что государство не смогло адекватно защитить собственное культурное достояние и должно извлечь из этого урок. Украденные картины искали на побережье Коста-дель-Соль на юге Испании, полагая, что в похищении может быть замешан известный норвежский нувориш (и бывший супервор), но эта информация не подтвердилась. Тогда ее сменила версия норвежской газеты «Dagbladet», сообщающей, ссылаясь на источники в криминальных кругах, что картины были сожжены. И хотя официальные власти отказались подтвердить эту информацию ввиду отсутствия доказательств, картины до сих пор так и не были найдены. Но любопытен тот факт, что «Крик», который уже похищали 10 лет назад, почему-то так и не был застрахован музеем.

Что касается пожаров, то ситуация в мире в целом, и в России в частности еще более удручающая. В ночь со 2 на 3 сентября 2004 года сгорела Веймарская библиотека. Во время пожара в основанной в 1691 году библиотеке герцогини Анны-Амалии погибло практически целиком собрание Библий, хотя самая ценная – Библия Мартина Лютера 1543 – уцелела. В библиотеке хранились сотни рукописей Гете, Шиллера и Ницше и тысячи уникальных томов. Убытки от пожара огромны и, к сожалению, совершенно невосполнимы. По данным разных агентств, количество погибших в огне томов в среднем составляет около 30 тысяч. Но помимо тех экземпляров, что утеряны безвозвратно, некоторые книги были испорчены при тушении пожара – страницы слиплись от пожарной пены. К тому же сильно пострадало само здание, построенное в XVI веке в стиле рококо – обрушилось две трети крыши и только усилиями тюрингских пожарных удалось избежать обрушения одного из красивейших залов. По сообщению агентства Expatica, причиной пожара стало короткое замыкание из-за прогнившей электропроводки. Почему такое оказалось возможным в здании, которое включено в список объектов, охраняемых ЮНЕСКО, совершенно непонятно. Еще более непонятно, почему ни одна из практически миллионов книг не была застрахована. К тому же, именно на 2004 год по иронии судьбы был запланирован капитальный ремонт здания, на который ЮНЕСКО выделяло сумму в несколько миллионов евро. Возникает вопрос, отчего же этот капитальный ремонт не был проведен раньше, учитывая, какую ценность представляла собранная в библиотеке коллекция? Но на этот вопрос, ответа, к сожалению, нет.

Страдают от пожаров и крошечные музеи-квартиры. Так, в январе этого года на Багамах сгорели главные достопримечательности острова Бимини – мемориальный музей Эрнеста Хэмингуэя и бар «Compleat Angler», где он часто бывал. В музее хранились книги с автографами автора и фотографии. Там был написан роман «Иметь или не иметь». Кроме того, в огне погиб хозяин музея Джуллиан Браун. О причинах пожара в прессе не сообщалось.

В Клину в апреле 2004 года горел музей Чайковского. И, несмотря на то, что общий ущерб можно считать пустяковым – 200 тысяч рублей, удивительно, но, к сожалению, и привычно то, что причина пожара вновь оказалась в халатности – нарушение техники безопасности при проведении реставрационных работ.

А в апреле 2003 сгорел единственный в России музей деревянных кораблей. Музей находился в Петрозаводске и располагался на построенной местными жителями копии морского коча «Помор». В музее была собрана уникальная коллекция, которая, по словам директора Карельского морского историко-культурного центра, отображала всю историю российского деревянного флота. Самое печальное, что причиной пожара, уничтожившего этот уникальный культурный памятник, стал обыкновенный варварский поджог. Было принято решение не восстанавливать корпус коча, а сохранить в таком виде, в котором он находился после пожара, как памятник бессмысленному вандализму.

И, конечно, нельзя не отметить пожары, которые случились в двух московских театрах – в театре «Около дома Станиславского» и в музыкальном театре им. Станиславского и Немировича-Данченко. Последний за истекшие три года горел аж дважды. Первый раз пожар случился в июне 2003 года. Пожар начался за 10 минут до начала спектакля, и в здании в тот момент находилось около тысячи человек, но, к счастью, все они были благополучно эвакуированы. Тогда удар смягчался тем, что пожар разразился накануне переезда в новое здание, а старое, соответственно, должны были реконструировать. В результате пожара сгорел костюмный цех и обрушились перекрытия чердака. Причиной, как и в большинстве подобных ситуаций, стало короткое замыкание в обветшалой проводке давно не ремонтировавшегося здания. Но в конце мая 2005 года, за несколько месяцев до торжественного открытия театра, в том же самом старом здании театра вновь вспыхнул пожар. На этот раз полностью сгорели сцена и зрительный зал. На момент пожара как раз шли реконструкционные работы в зрительном зале и там-то, предположительно, и находился очаг возгорания. Пожару был присвоен самый высокий уровень сложности. Причиной вновь было названо пресловутое короткое замыкание или же, как вариант, ремонтно-технические работы, проводившиеся в зале.

Другой московский театр - «Около дома Станиславского» - сгорел в ноябре 2004 года. Художественный руководитель театра Юрий Погребничко находился в этот момент на мастер-классе в Португалии. Во время пожара был полностью уничтожен зрительный зал, гримерные и фойе. Театр лишился очень дорогой световой аппаратуры и декораций к спектаклю «Советская пьеса». После пожара «погорельцы» не оставили родное пепелище, а продолжили играть у себя же в театре, но не на основной, а на малой сцене, которая во время пожара не пострадала. Конечно, ущерб, который предварительно был оценен в 20 млн. рублей, никак не мог быть покрыт ничтожной суммой страховой компенсации. Но Комитет по культуре и театральное братство тут же откликнулись на случившееся несчастье предложениями о помощи. Комитет выделил деньги на аренду других помещений, а московские и зарубежные театры заявили о готовности предоставить свои сцены для спектаклей театра. Правда, вопрос о реконструкции театра не решен и по сей день.

Что касается причины возгорания, то здесь дело не обошлось привычным «коротким замыканием». Официальная версия пожара – поджог. Сложно представить себе, чтобы кто-то из конкурентов бросился поджигать здание театра, да и что такое конкуренция в театральном деле? Версия об очередном варварском акте тоже кажется слабой и неубедительной – слишком уж мастерски был подожжен театр и слишком уж быстро горел. Зато вполне убедительным представляется чье-то желание заполучить тихий уголок в центре Москвы под собственные коммерческие нужды. В этом видится кошмарный беспредел и абсурд, но вместе с тем и яркая примета времени – когда центр Москвы приобретает все более и более смутные исторические очертания под натиском современных офисных построек, и прежде всего от этого страдает, как всегда, культура.

Здесь невозможно не вспомнить о Музее Кино, который был выселен в декабре 2005 года из своего обжитого помещения «Киноцентром», поскольку 32% собственности, имевшиеся в распоряжении Союза кинематографистов, были попросту проданы «Киноцентру». Неожиданно оказавшаяся на стороне «Киноцентра» юридическая правота, разумеется, никакого отношения к справедливости не имеет. Но, тем не менее, предъявлять претензии к «Киноцентру» нелепо и бессмысленно, а вот вопрос, почему, столь давно и страстно обещанное Музею кино все тем же Союзом кинематографистов и Министерством культуры собственное помещение, куда более отвечающее его, Музея, нуждам, так и не было найдено, возникает неизменно. Но ответа на него нет. Есть только голые факты: теперь на месте Музея кино процветает казино, а Музей вынужден показывать свои фильмы в залах кинотеатра «Салют», в районе метро Академическая, на партнерских началах предоставившего ему два зала по сто человек для двух вечерних сеансов в день.

Еще более трагична ситуация со вторым московским «киномузеем» - Домом Ханжонкова, который тоже изрядно помешал кому-то, своим уютным пристанищем на площади Маяковского. Дом Ханжонкова изгнали с «хлебного» места без долгих разбирательств: накануне нового, 2005 года, вооруженные люди в камуфляже просто выставили сотрудников на улицу и выбросили им вслед фотодокументы и киноархив. Изгнали его, конечно же, не сразу – сначала руководству было благосклонно предложено выплатить миллион долларов арендной платы. При цене билетов от 20 до 80 рублей и при государственном финансировании задача эта представлялась абсолютно нереальной. Но нашлись инвесторы, готовые вкладывать деньги в старейший российский кинотеатр. Тогда сумма арендной платы возросла еще вдвое и кинотеатр прекратил свое существование. А на его месте вскоре появится ресторан, которому, возможно, даже сохранят то же имя.

Последней на данный момент, но, вероятно, не последней в ряду подобных «замен», стала история с театром Николая Коляды в Екатеринбурге. В июле этого года «Коляда-театр» подвергся варварскому нападению: были взломаны двери, закрашены краской окна, порваны костюмы и выломаны доски. А ситуация до боли знакомая: помещение театра на центральной улице Екатеринбурга не дает покоя «Молодежному центру поэзии» во главе с его руководителем Любовью Макаровой. Два года назад она сдала помещение театру Коляды, получила за него деньги, а потом передумала, аргументируя свою позицию несогласием с эстетической политикой театра Коляды, и потребовала освободить помещение. И даже после кошмарного акта вандализма, содеянного центром поэзии, суд принял решение передать здание госпоже Макаровой. И теперь на месте театра появится клуб, где будут читать стих под гитару, то есть, проще говоря, «ночной клуб». Хотя есть и хорошие новости – труппе Николая Коляды обещают новое здание в центре Екатеринбурга, но прежняя сцена, построенная буквально руками артистов, утрачена навсегда.

Так что все горит, движется и исчезает не только в России, и делает это по самым разным причинам. И пока мы судачим про "трагедию Эрмитажа" неплохо бы оглянуться вокруг - возможно, действительно, культурные катастрофы — это результат культурной политики страны, и в таком случае отвечать за них придется не только государству, не только хранителям музеев, но и нам самим.

Варя Брусникина

Распечатать статью





Rambler's Top100 Яндекс цитирования